FineWords.ru Цитаты Афоризмы Высказывания Фразы Статусы Поздравления Стихи

Каролина Павлова - Цитаты и афоризмы, фразы и высказывания




СЕРЕНАДА

СЕРЕНАДА 
Ты все, что сердцу мило,
С чем я сжился умом:
Ты мне любовь и сила,-
Спи безмятежным сном!
Ты мне любовь и сила,
И свет в пути моем,
Все, что мне жизнь сулила,-
Спи безмятежным сном.
Все, что мне жизнь сулила
Напрасно с каждым днем,
Весь бред младого пыла,-
Спи безмятежным сном.
Весь бред младого пыла
О счастии земном
Судьба осуществила,-
Спи безмятежным сном.
Судьба осуществила
Все в образе одном,
Одно горит светило,-
Спи безмятежным сном!
Одно горит светило
Мне радостным лучом,
Как буря б ни грозила,-
Спи безмятежным сном!
Как буря б ни грозила,
Хотя б сквозь вихрь и гром
Неслось мое ветрило, -
Спи безмятежным сном!
    

Лампада из Помпеи

От грозных бурь, от бедствий края,
От беспощадности веков
Тебя, лампадочка простая,
Сберег твой пепельный покров.

Стоишь, клад скромный и заветный,
Красноречиво предо мной, —
Ты странный, двадцатисотлетный
Свидетель бренности земной!

Светил в Помпее луч твой бледный
С уютной полки, в тихий час,
И над язычницею бедной
Сиял, быть может, он не раз,

Когда одна, с улыбкой нежной,
С слезой сердечной полноты,
Она души своей мятежной
Ласкала тайные мечты.

И в изменившейся вселенной,
В перерожденьи всех начал,
Один лишь в силе неизменной
Закон бессмертный устоял.

И можешь ты, остаток хлипкий
Былых времен, теперь опять
Сиять над тою же улыбкой
И те же слезы озарять.

Я не из тех, которых слово

Я не из тех, которых слово
Всегда смиренно, как их взор,
Чье снисхождение готово
Загладить каждый приговор.

Я не из тех, чья мысль не смеет
Облечься в искреннюю речь,
Чей разум всех привлечь умеет
И все сношения сберечь,

Которые так осторожно
Владеют фразою пустой
И, ведая, что всё в них ложно,
Всечасно смотрят за собой.

СФИНКС

СФИНКС
Эдипа сфинкс, увы! он пилигрима
И ныне ждет на жизненном пути,
Ему в глаза глядит неумолимо
И никому он не дает пройти.
Как в старину, и нам, потомкам поздним,
Он, пагубный, является теперь,
Сфинкс бытия, с одним вопросом грозным,
Полукрасавица и полузверь.
И кто из нас, в себя напрасно веря,
Не разрешил загадки роковой,
Кто духом пал, того ждут когти зверя
Наместо уст богини молодой.
И путь кругом облит людскою кровью,
Костями вся усеяна страна...
И к сфинксу вновь, с таинственной любовью,
Уже идут другие племена.
    

РАЗГОВОР В ТРИАНОНЕ

РАЗГОВОР В ТРИАНОНЕ
Ночь летнюю сменяло утро,
Отливом бледным перламутра
Восток во мраке просиял,
Погас рой звезд на небосклоне,
Не унимался в Трианоне
Веселый шум, и длился бал.
И в свежем сумраке боскетов
Везде вопросов и ответов
Живые шепоты неслись,
И в толках о своих затеях
Гуляли в стриженых аллеях
Толпы напудренных маркиз.
Но где, в глуби, сквозь зелень парка
Огни не так сверкали ярко,-
Шли, избегая шумных встреч,
В тот час, под липами густыми,
Два гостя тихо, и меж ними
Иная продолжалась речь.
Не походили друг на друга
Они: один был сыном юга,
По виду странный человек:
Высокий стан, как шпага гибкой,
Уста с холодною улыбкой,
Взор меткий из-под быстрых век.
Другой, рябой и безобразный,
Казался чужд толпе той праздной,
Хоть с ней мешался не впервой,
И шедши, полон думой злою,
С повадкой львиной он порою
Качал огромной головой.
Он говорил: «Приходит время!
Пусть тешится слепое племя,
Внезапно средь его утех
Прогрянет черни рев голодный,
И пред анафемой народной
Умолкнет наглый этот смех".
- «Да,- молвил тот,- всегда так было,
Влечет их роковая сила,
Свой старый долг они спешат
Довесть до страшного итога,
Он взыщется сполна и строго,
И близок тяжкий день уплат.
Свергая древние законы,
Народа встанут миллионы,
Кровавый наступает срок,
Но мне известны бури эти,
И четырех тысячелетий
Я помню горестный урок.
И нынешнего поколенья
Утихнут грозные броженья,
Людской толпе, поверьте, граф,
Опять понадобятся узы,
И бросят эти же французы
Наследство вырученных прав".
- «Нет! не сойдусь я в этом с вами,-
Воскликнул граф, сверкнув глазами,-
Нет! лжи не вечно торжество!
Я, сын скептического века,
Я твердо верю в человека
И не боюся за него.
Народ окрепнет для свободы,
Созреют медленные всходы,
Дождется новых он начал,
Века считая скорбным счетом,
Своею кровью он и потом
Недаром почву утучнял..."
Умолк он, взрыв смиряя тщетный,
А тот улыбкой чуть заметной
На страстную ответил речь,
Потом, взглянув на графа остро:
«Нельзя,- сказал он,- Калиостро
Словами громкими увлечь.
Своей не терпишь ты неволи,
Свои ты вспоминаешь боли,
И против жизненного зла
Идешь с неотразимым жаром,
В себя ты веришь, и недаром,
Граф Мирабо, в свои дела.
Ты знаешь, что в тебе есть сила,
Как путеводное светило
Встать средь гражданских непогод,
Что, в увлеченьи вечно юном,
Своим любимцем и трибуном
Провозгласит тебя народ.
Да, и пойдет он за тобою,
И кости он твои с мольбою
Внесет, быть может, в Пантеон,
И, новым опьянев успехом,
С проклятьем, может быть, и смехом
По ветру их размечет он.
Всегда, в его тревоге страстной,
Являлся, вслед за мыслью ясной,
Слепой и дикий произвол,
Всегда любовь его бесплодна,
Всегда он был, поочередно,
Иль лютый тигр, иль смирный вол.
Толпу я знаю не отныне:
Шел с Моисеем я в пустыне,
Покуда он, моля Творца,
Народу нес скрижаль закона,-
Народ кричал вкруг Аарона
И лил в безумии тельца.
Я видел грозного пророка,
Как он, разбив кумир порока,
Стал средь трепещущих людей
И повелел им, полон гнева,
Направо резать и налево
Отцов, и братий, и детей.
Я в цирке зрел забавы Рима,
Навстречу гибели шел мимо
Рабов покорных длинный строй,
Всемирной кланяясь державе,
И громкое звучало Ave!
Перед несметною толпой.
Стоял жрецом я Аполлона
Вблизи у Кесарева трона,
Сливались клики в буйный хор,
Я тщетно ждал пощады знака,-
И умирающего Дака
Я взором встретил грустный взор.
Я был в далекой Галилеи,
Я видел, как сошлись евреи
Судить мессию своего,
В награду за слова спасенья
Я слышал вопли исступленья:
«Распни его! Распни его!"
Стоял величествен и нем он,
Когда бледнеющий игемон
Спросил у черни, оробев:
«Кого ж пущу вам по уставу?"
- «Пусти разбойника Варавву!» -
Взгремел толпы безумный рев.
Я видел праздники Нерона,
Одет в броню центуриона,
День памятный провел я с ним.
Ему вино лила Поппея,
Он пел стихи в хвалу Энея,-
И выл кругом зажженный Рим.
Смотрел я на беду народа:
Без сил искать себе исхода,
С тупым желанием конца,-
Ложась средь огненного града,
Людское умирало стадо
В глазах беспечного певца.
Прошли века над этим Римом,
Опять я прибыл пилигримом
К вратам, знакомым с давних пор,
На площади был шум великой:
Всходил, к веселью черни дикой,
Ее заступник на костер...
И горьких встреч я помню много!
Была и здесь моя дорога,
Я помню, как сбылось при мне
Убийство злое войнов храма,-
Весь этот суд греха и срама,
Я помню гимны их в огне.
Сто лет потом, стоял я снова
В Руане, у костра другого:
Позорно умереть на нем
Шла избавительница края,
И, бешено ее ругая,
Народ опять ревел кругом.
Она шла тихо, без боязни,
Не содрогаясь, к месту казни,
Среди проклятий без числа,
И раз, при взрыве злого гула,
На свой народ она взглянула,-
Главой поникла и прошла.
Я прожил ночь Варфоломея,
Чрез груды трупов, свирепея,
Неслась толпа передо мной
И, новому предлогу рада,
С рыканьем зверским, до упада
Безумной тешилась резней.
Узнал я вопли черни жадной,
В ее победе беспощадной
Я вновь увидел большинство,
При мне ватага угощала
Друг друга мясом адмирала
И сердце жарила его.
И в Англии провел я годы.
Во имя веры и свободы,
Я видел, как играл Кромвель
Всевластно массою слепою
И смелой ухватил рукою
Свою достигнутую цель.
Я видел этот спор кровавый,
И суд народа над державой,
Я видел плаху короля,
И где отец погиб напрасно,
Сидел я с сыном безопасно,
Развратный пир его деля.
И этот век стоит готовый
К перевороту бури новой,
И грозный плод его созрел,
И много здесь опор разбитых,
И тщетных жертв, и сил сердитых,
И темных пронесется дел.
И деву, может быть, иную,
Карая доблесть в ней святую,
Присудит к смерти грешный суд,
И, за свои сразившись веры,
Иные, может, темплиеры
Свой гимн на плахе запоют.
И вашим внукам расскажу я,
Что, восставая и враждуя,
Вы обрели в своей борьбе,
К чему вас привела свобода,
И как от этого народа
Пришлось отречься и тебе".
Он замолчал.- И вдоль востока
Лучи зари, блеснув широко,
Светлей всходили и светлей.
Взглянул, в опроверженье речи,
На солнца ясные предтечи
Надменно будущий плебей.
Объятый мыслью роковою,
Махнул он дерзко головою,-
И оба молча разошлись.
А в толках о своих затеях,
Гуляли в стриженых аллеях
Толпы напудренных маркиз.
    


Сохранить ссылку на эту страничку: